Поиск по сайту:




















Георгиевские кавалеры, Глеб Гибер фон - Грейфенфельс и Юлий Цельмин.

Лучше с честью пасть на поле брани, чем позорно сдаться в плен.

Государь Император 1- го Июня 1915 года утвердил пожалованный по удостоению местной Георгиевской думы орден Св. Великомученика и Победоносца Георгия IV степени Подпоручику 89 Беломорского полка Глебу Гибер фон- Грейфенфельс, за то что в бою с 18- го и 19- го Октября 1914 г. у.д. Кемпа первый с охотниками переправился на неприятельский берег р. Санъ и в продолжение 2 суток отбивал все настойчивые атаки противника, превосходящего в силах, и тем дал возможность переправить нашим войскам. Тогда же Высочайше утверждено пожалование Георгиевского оружия 89 Беломорского полка Штабс – Капитану Юлию Цельмину за то, что командуя ротой, переправился в ночь с 19- го на 20-ое Октября 1914 года через р. Санъ, близь д. Кемпа, под сильнейшим огнем противника, будучи окружен с трех сторон противными силами неприятеля, держался в течение суток, отражая многочисленные атаки штыками и расстрелял все патроны. Подавая лично пример мужества, способствовал удержанию за собой берега до отхода противника.

Фотография с сайта

Дело было так.

Во время второй Галицийской войны, в Октябре 1914 года, наши войска занимали правый берег реки Сана. Наш Корпус, на помощь армии Генерала Радко – Дмитриева, выделил одну дивизию, которая была послана к впадению реки Сана в Вислу. Разыгравшиеся бои требовали нашей переправы в этом месте, чтобы привлечь на себя противника и не дать ему возможности оттянуть оттуда части, чтобы задержать, уже начавшиеся обнаруживаться, наш успех на левом фланге армии и частью в центре. Поэтому 89 Беломорскому полку ночью 18 Октября было приказано переправиться через реку. Место переправы дер. Кемпа ( верст 8 к востоку от г. Радомысля). Левее их, верстах в 6 вверх по течению, у дер. Брандвица двум батальонам соседнего полка удалось переправиться на тот берег, но продвинуться вперед они не могли, а наоборот, противник очень сильно на них наседал.

Обстоятельства заставили торопиться с переправой и не ждать понтонер, которые были уже в подходе, но никак не могли прийти раньше 19 числа, т. е. на другой день. Для устройства переправы Беломорцам , к ним была назначена полурота 3 саперной роты 18 саперного батальона с четырьмя полупонтонами легкого паркового моста. В каждый понтон, составленный из двух полупонтонов ,можно посадить 20 человек, из низ 5 гребцов сапер. Кроме того саперами были приготовлены 6 лодок и 2 плота, благодаря чему сразу можно было посадить 100 человек.

По обоим берегам реки Сана, чтобы предохранить берега от наводнений, насыпаны большие валы, высотою около 3 сажень. Между рекой и валами густые поросли кустарника, которые гладко срезаны пулями. Высунуться из- за вала днем невозможно: тирольские стрелы стерегут каждого смельчака; немало их успокоилось навеки по берегам этой реки.

Охотником переправляться первым с своей полуротой на это опасное предприятие вызвался Подпоручик Гибер; молодой, только в 1913 году кончивший училище, всегда жизнерадостный, всегда веселый, всегда готовый на риск собой для блага Царя и Родины.

Когда стемнело, подвезли понтоны и лодки к окраине д. Кемпа, принесли их на руках около 1 ½ верст, перенесли их благополучно через вал, сделав тем временем в кустах просеку, и тихонько их спустили на воду. Саперы заняли свои места и началась посадка полуроты, сидевшей до этого в кустах. Наша артиллерия открыла сильный огонь, неприятельская ей отвечала; взрывы гранат, визг шрапнели заглушали шум, и противник не мог особенно мешать перетаскиванию плавучих средств и посадке. Когда посадка кончилась, в 1- й понтон сел сапер Штабс – Капитан Малеванов и Подпоручик Гибер. Был дан сигнал артиллерии перенести огонь дальше и десант поплыл по реке. Быстрое течение сильно относило неуклюжие понтоны, лодки и плоты равнялись на них. Как только артиллерийский огонь был перенесен в тыл противнику, начался беспорядочный неприятельский огонь разрывными пулями по реке, заговорили пулеметы. Пули летели по всем направлениям, нанося нам большой урон. Все же переправа продолжалась. Первый понтон подъехать к противоположному берегу вплотную не мог, так как у берега тянулась мель. Лихой Гибер, крикнув: «ребята, за мной», спрыгнул в воду и, увлекая за собой солдат, бросился на берег, где эта горсточка ( человек 15), захватив в плен 2 караульных австрийцев, залегла и начала закрепляться. Огонь по реке усиливался, лодки начали тонуть, пришлось им возвращаться назад. Второй сапер, потеряв из 5 – 3 сапер и получив несколько пробоин, управляться не мог и тоже принужден был вернуться назад. Для переправы остались только оба понтона с пробоинами. Заткнув деревянными пробками пробоины, а они были очень большие, так как разрывные пули прямо выворачивали тонкое железо, и вылив воду, опять посадили в понтоны людей, идти на поддержку своего офицера. Для ускорения переправы протянули канат с одного берега на другой.

Тем временем подошел со своей ротой Капитан Цельмин, но так как переправа полуроты Гибера затянулась, то ему пришлось со своей ротой ждать в кустах. Переполошенные австрийцы уже успели подтянуть к месту переправы резервы и перешли в контратаку. Переправа замедлилась, огонь все усиливался, один понтон затонул у нашего берега, еле успели снять раненых. Под утро переправа окончилась, так как из переправлявшихся в последнем рейсе понтона 20-ти человек все были переранены или убиты, кроме одного сапера, который подтянул понтон назад к нашему берегу. Последний понтон затонул. Всего удалось переправить 80 человек, не считая убитых и раненых, которых перевозили назад, но у Гибера собралось не более половины, остальные были потеряны при контр- атаках. Когда Цельмину доложили, что переправа кончилась, он хотел вызвать желающих и переплыть с ними Сан. Для него было невозможным не прийти на помощь товарищу, попавшему в тяжелое положение, но рассвет помешал этому намерению; с потерями пришлось уйти его роте за вал. Гибер с небольшой кучкой людей остался один на том берегу, без всякой связи со своими, прижатый к руке, окруженный с трех сторон австрийской гвардией. Но крепок дух героев, крепка решимость умереть с честью, и все попытки австрийцев их забрать не увенчались успехом. На другой день к вечеру прибыли понтонеры, но за всю ночь, несмотря на большие потери, им пришлось переправить только одну роту, со своим командиром Цельминым во главе. Снова все понтоны были изрешечены пулями и большей частью затонули. Зато на том берегу собралось около 150 человек с 2- мя офицерами пехоты и раненым офицером- понтонером с затонувшего на той стороне понтона, но по прежнему они были прижаты к реке и без связи с нашими. В третью ночь огонь усилился на столько, что все попытки подвезти на тот берег патроны и хлеб были отбиты. Положение отряда Цельмина стало критическим. Утомленные, голодные люди, патроны на исходе, помощи нет. Надо на что-нибудь решаться. За валом, в блиндаже- землянке передовой линии сидит и нервничает, беспокоясь за участь своих офицеров и нижних чинов, командир полка. Только что ему доложили, что последняя надежда, лодка с патронами и хлебом, буквально политая австрийским пулеметом – потонула и погибли храбрецы разведчики, хотевшие выручить своих товарищей. В это время к командиру явился нижний чин, приплывший с той стороны, и приносит донесение. « Лучше пасть на поле брани, чем позорно сдаться в плен», начинается это донесение, «сидеть не можем, так как патроны на исходе, а поэтому мы решили пробиваться на рассвете штыками к своим. Просим обеспечить пулеметным огнем наш тыл, который будут обозначаться по мере нашего продвижения флагом. Начнем атаку в 5 часов утра». Были отданы соответствующие распоряжения по всей линии полка и сообщено соседям и с вполне понятным беспокойством все ждали результата безумно- смелого решения. В дер. Брандвице решили пробиваться наши герои. Но бог судил иначе. В 4 часа утра огонь противника вдруг ослабел, а к 5 – ти совсем затих. Австрийцы отошли.

Донесение Капитана Цельмина и Подпоручика Гибера фон Грейфенфельс и их подвиг должны золотыми буквами быть записаны в истории полка. Слава лихим Беломорцам, слава их духу товарищества, взаимной выручке, слава их рыцарскому духу, слава их доблестным командирам, воспитавшим и поддерживающим этот дух. Капитану Цельмину полк поднес георгиевское оружие с надписью его слов: «Лучше с честью пасть на поле, чем позорно сдаться в плен».

(К счастью судьба хранит Гибера и он после двух лет войны, будучи не раз ранен, теперь готовиться пополнить поредевшие ряды наших летчиков и можно сказать с уверенностью, что мы вскоре услышим еще не раз его фамилию).

Судьба капитана Цельмина к сожалению печальна. При отходе от Днестра летом 1915 года тяжело раненым, без памяти, он остался на поле сражений, вынести его было невозможно, его считали погибшим, и только через ½ года полк узнал, что его подобрали австрийцы и он томится в плену.

Тяжело пришлось саперам. О силе огня во время этой переправы можно судить по поднятому со дна Сана понтону. В одном полупонтоне насчитали 95 пулевых отверстий. 4 сапера было убито и 14 ранено. Были саперы с 4- мя ранами одновременно. Ни одного рейса не прошло без потерь. Разрывные пули дали себя знать. Двое сапер, раненых в ноги с раздроблением костей, оказались калеками, пришлось им отнять по ноге. Убитого разрывной пулей в лицо одного сапера товарищи днем не могли узнать, до того он был обезображен. Его узнали только по записной книжке.

Нельзя не вспомнить слова погибшего на переправе в последнем рейсе сапера 3- й роты 18- го саперного батальона Курочкина. Взятый по мобилизации из запаса, один из самых старых, он был ротным мясником, т. е. резал скот. По характеру своей службы он должен был сидеть в тылу при обозе, но не выдержало его сердце, и, когда полурота пошла на опасное дело, попросился у своего командира и его взять с собой. Под сильным огнем при посадке, когда один из нижних чинов сказал: « эх, ребята, перебьют нас всех тут», Курочкин ответил: « может быть и перебьют, но значит так надо, раз начальство нас посылает». В этих простых словах оказался весь дух русского народа, вся его готовность пожертвовать всем для пользы Царя и Отчизны, для нашего правого дела. Этот рейс его был последним. Смертельно раненый Курочкин упал в быстрый Сан, и его товарищи не могли отдать ему последний долг – помолиться на его могиле. Но память о нем не умерла, она навсегда сохраниться не только в роте, но и в русских войсках.


Летопись войны 1914 - 1916 гг. Издание Георгиевского комитета вел. кн. Михаила Александровича:

1. С богом за Царя. Ахтырские гусары, Борис, Гурий, Лев Панаевы.

2. Лучше с честью пасть на поле брани, чем позорно сдаться в плен.
Беломорцы, Глеб Грейфенфельс и Юлий Цельмин.

3. Долг выше всего. Шт. – Капитан Автомобильной роты Владимир Мгебров.

4. Быстрота, глазомер, натиск. Капитан 89- го Беломорского полка Нестер Лежневский.

5. Богатырь – сапер. Фельдфебель 18 Саперного Батальона Думченко.

6. Самопожертвование – долг солдат. Рядовой 102- го Вятского полка Иван Журко.

Рекомендовать друзьям: